Через не могу&#8230, Лариса Миллер, Бочонок Мёда для Сердца

Через не могу…

«Через не могу, — говорила Баушка, — надо уметь действовать через не могу». Такова была жизненная установка, которой руководствовалась Баушка в воспитании детей… Не растить же, в самом деле, белоручек и неженок. «Не можешь — научим, не хочешь — заставим».

Баушка была страстным адептом этого армейского девиза.

Если бы не моя легкомысленная Мама, я, наверное, все десять лет оставалась бы круглой отличницей.

А так мне это удалось лишь в пятом классе, в 1951 году, когда Мама, выйдя замуж, уехала на год к отчиму в Лефортово, оставив меня на попечение Баушки. Вот когда Баушка наконец-то взялась за меня. Вот когда она смогла без помех проверить свою методу в действии.

Несколько раз в неделю она поднимала меня в шесть утра и заставляла повторять устные уроки. Ей удалось добиться невозможного — того, что я, вечно плавающая в географии и биологии, могла безошибочно назвать и показать на карте все полезные ископаемые, металлургические центры, любую равнину и возвышенность, рассказать, что чем омывается и как в природе происходит опыление и зачатье.

Баушка приучила меня слушать «Пионерскую зорьку», складывать портфель с вечера, гулять только тогда, когда сделаны уроки.

«Кончил дело — гуляй смело, — повторяла она. — Делу время, потехе час».

И никакой беготни с мамой по театрам и киношкам, никаких поздних гостей и прочей вредной для ребёнка ерунды.

Жизнь потеряла прежние краски, но приобрела новые.

У меня появился азарт. Я вдруг поняла, что могу быть не хуже других. И даже лучше. Из унылых троечниц я выбилась в хорошистки, а потом — о чудо! — в отличницы.

Как описать, что я чувствовала, когда всю дорогу из школы домой несла на вытянутых руках первую и последнюю в своей жизни похвальную грамоту!

«Не знаю, как решать. Не понимаю», — говорила я, томясь над очередной задачкой. «Быть того не может!» — восклицала Баушка и, усевшись рядом со мной, принималась звонким голосом читать условие задачи. Это была самая драматичная часть моей тогдашней жизни, потому что, обладая кипучей энергией, Баушка не обладала и малой толикой терпенья.

Когда моя тупость достигала апогея, а Баушкин голос — самых высоких нот, добрый мой Дед с криком: «Утоплюсь!» выбегал из комнаты. Я тихо плакала, тупо глядя в учебник, и в слезах ложилась спать. А наутро… Нет. Об этом надо с красной строки.

Наутро я обнаруживала на столе возле дивана, на котором спала, раскрытую на первой странице чистую тетрадь с подробнейшим изложением решения задачи, в которую мне со страху не удавалось вникнуть накануне. Вначале шло условие, красивым и чётким почерком переписанное Баушкой из учебника, а потом поэтапно три разных варианта решения. Баушки уже не было дома. А рядом с тетрадкой стояла закутанная в платок каша. Всё это напоминало сказку не то про Царевну-лягушку, которая за ночь успевала наткать ковров, не то про каких-то добрых гномов, тайком помогавших сапожнику тачать сапоги.

Этот отнюдь не педагогичный Баушкин поступок, состоявший в том, что она решала за меня задачу, которую мне оставалось лишь переписать в свою тетрадь, был высшим достижением педагогики. Решённая задачка являлась чудесным знаком, доказательством того, что в жизни нет безвыходных ситуаций и всё разрешимо, как в сказке: ложись, мол, спать. Утро вечера мудренее.

«Утро вечера мудренее, — говорила Баушка, когда усталая возвращалась с работы. — Завалюсь-ка я на часок». Иногда она так и спала до утра, не раздеваясь, а когда я открывала глаза, её уже не было. Зато на спинке стула висел мой отглаженный белый фартук и к форме был пришит чистый кружевной воротничок. Значит, Баушка помнила про мой школьный сбор и всё успела приготовить.

Нет, это не породило во мне никаких, как тогда выражались, иждивенческих настроений. Зато поселило веру в то, что всё в конечном счёте будет хорошо. И сколько бы жизнь ни старалась это опровергнуть, детская вера оказывалась сильней.

Хоть и давно это было, я до сих пор слышу энергичное Баушкино: «Быть того не может!» И когда говорю себе: «Всё. Устала. Не могу больше», — в ответ слышу десятки лет назад отзвучавшее: «А ты через не могу».

Если мне когда-нибудь и приходит в голову светлая мысль, то случается это в самый ранний час утра, на границе между сном и бодрствованием. Потому что утро — это чистая тетрадь с решённой задачкой, над которой я накануне лила горькие слёзы.

Лариса Миллер

© Лариса Миллер
Источник: yandex.ru
Фото: Источник
Публикация: Юлианна Ко

Друзья! Пожалуйста, при использовании текстов сайта указывайте авторов произведений и ссылку на источник. Спасибо вам за то, что проявляете уважение к людям и закону об авторском праве.

 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Читайте ещё

Ещё ❤